Читаем без скачивания Свидание с Рамой [Город и звезды. Свидание с Рамой] - Артур Кларк

Джизирак сделал паузу и оглядел оба стола. Никто не пришел в восторг от его слов, да он этого и не ждал.

— И все же причин для тревоги я не вижу. Земля сейчас в опасности не большей, чем она была все это время. Чего бы это двум человеческим существам, в небольшом космическом корабле вдруг снова навлечь на Землю гнев Пришельцев? Если мы будем честны сами с собой, мы должны признать, что Пришельцы могли уничтожить наш мир уже бог знает когда…

Стояла недоброжелательная тишина. Это была ересь — и Джизирак помнил времена, когда он сам предал бы такие взгляды анафеме.

Сердито нахмурившись, председатель прервал его:

— Разве не существует легенды, по которой Пришельцы предоставили Землю самой себе только на том условии, что Человек никогда больше не выйдет в космос? И разве мы не нарушаем этого условия?

— Легенда — да, — ответил Джизирак. — Существует множество вещей, которые мы принимаем некритично, и эта легенда — одна из них. У нее нет никаких доказательств, и мне трудно поверить, что что-то такой вот важности не было бы зафиксировано в памяти Центрального Компьютера, а ведь ему, тем не менее, об этом факте ничего не известно. Я обращался к нему — хотя только через информационные машины. Быть может, Совет озаботится задать ему этот вопрос прямо?

Джизирак не видел причин, почему он должен напрашиваться на вторичное порицание, ступая на запретную территорию, и стал ждать ответа председателя. Ответа так и не последовало, потому что именно в этот момент гости из Лиза вздрогнули, а на лицах у них застыло выражение недоверчивого недоумения и тревоги. Казалось, они прислушиваются к какому-то далекому голосу, нашептываюшему им что-то на ухо.

Советники Диаспара ждали, и их собственная тревога росла от минуты к минуте по мере того, как продолжался этот беззвучный разговор. Но вот глава делегации очнулся от транса и с извиняющимся выражением повернулся к председателю.

— Мы только что получили из Лиза весьма тревожные и странные новости, — сказал он.

— Олвин возвратился на Землю? — спросил председатель.

Не только Олвин… Там что-то еще…

Когда Олвин привел свой верный корабль на плато Эрли, он не мог не подумать о том, что едва ли за всю историю человечества какой-либо корабль привозил на Землю такой груз — если, конечно, Вэйнамонда можно было считать помещенным в пространство корабля. На всем протяжении обратного путешествия он ничем не обнаружил своего существования. Хилвар полагал — насколько он мог уловить из контакта с этим странным существом, — что о положении в определенном пространстве можно было говорить только применительно к сфере внимания Вэйнамонда. Физически же он не существовал нигде и, возможно, никогда. Когда друзья вышли из корабля, Сирэйнис и пятеро сенаторов уже ждали их. Одного из этих сенаторов Олвин встречал еще во время первого посещения Лиза. Остальные двое участников той первой встречи, как он понял, находились сейчас в Диаспаре. Его очень интересовало, каковы успехи этой делегации и как отнесся его город к первому вторжению извне за столько миллионов лет.

— Похоже, Олвин, что вы просто-таки гений по части розыска всяких удивительных существ, — сухо произнесла Сирэйнис после того, как поздоровалась с сыном. — И все же, мне кажется, пройдет еще немало времени, прежде чем вам удастся превзойти нынешнее свое достижение.

Настала очередь Олвина изумляться.

— Так, значит, Вэйнамонд прибыл?

— Да, много часов назад. Он каким-то образом ухитрился проследить траекторию вашего корабля по пути туда — само по себе поразительное достижение, которое поднимает ряд интересных философских проблем. Есть свидетельство того, что он достиг Лиза в тот самый момент, когда вы его обнаружили. А это означает, что он способен развивать бесконечную скорость. Но и это еще не все. За последние несколько часов он передал нам такой объем знаний по истории, который превышает все, что, как мы предполагали, могло существовать.

Олвин глядел в нее в остолбенении. Затем до него дошло: ему было нетрудно представить себе влияние присутствия Вэйнамонда на этих людей — так тонко чувствующих, да еще с их переплетающимися сознаниями. Они отреагировали с удивительной быстротой, и он представил себе Вэйнамонда — возможно, несколько испуганного — в окружении жадных до знаний интеллектуалов Лиза.

— Вы установили, что он такое? — поинтересовался Олвин.

— Да. Хотя мы и до сих пор не знаем его происхождения. Вэйнамонд — это так называемый чистый разум, и знания его представляются безграничными. Но он просто ребенок, и это слово я употребляю в буквальном смысле.

— Ну конечно же! — возопил Хилвар. — Как же это я не догадался!

Олвин был совершенно ошеломлен, и Сирэйнис стало его жалко.

— Я хочу сказать, что, хотя Вэйнамонд обладает колоссальным, возможно, и безграничным умом, он еще незрел и неразвит. Его истинная разумность вполовину меньше разумности человеческого существа, хотя вот мыслительные процессы у него идут гораздо быстрее и научается он очень быстро. У него есть также целый ряд способностей, которых мы пока просто не понимаем. Одну из них он и использовал, чтобы вашим путем прийти на Землю.

Олвин молчал. Наконец-то хоть что-то его совершенно поразило. Теперь он понял, насколько прав был Хилвар, предложивший привезти Вэйнамонда именно в Лиз. И еще он понял, до какой степени ему повезло тогда, когда он перехитрил Сирэйнис. Второй раз это ему не удастся.

— Вы хотите сказать, что Вэйнамонд только что родился?

— По его меркам — да. Его истинный возраст невероятно велик, хотя он, очевидно, и моложе Человека. Самое удивительное, что, по его утверждению, это мы создали его. Вот почему я не сомневаюсь, что его происхождение как-то связано с тайнами прошлого.

— А что с ним сейчас? — спросил Хилвар, и в голосе его явно прозвучала ревнивая нотка хозяина.

— С ним беседуют историки из Гриварна. Они пытаются составить себе более или менее целостную картину прошлого, но эта работа займет годы. Вэйнамонд в состоянии описывать прошлое в мельчайших подробностях, но, поскольку он не понимает того, что видит, работать с ним совершенно не просто.

Олвину было интересно узнать, откуда все это известно Сирэйнис. Но тут он вспомнил, что едва ли не каждый в Лизе был свидетелем этого неподражаемого расследования. Он испытывал гордость оттого, что сделал так много для Лиза и для Диаспара, но к этой гордости все же примешивалось и чувство беспомощности. Перед ним было нечто такое, что он никогда не будет в состоянии полностью понять или разделить: прямой контакт между человеческими созданиями был для него такой же загадкой, как музыка для глухого или цвет для слепого от рождения. А люди Лиза теперь обменивались мыслями даже с этим невообразимо чуждым существом, которое он, Олвин, правда, привел на Землю, но обнаружить которое с помощью имеющихся в его распоряжении чувств никогда бы не смог.